Tout Le Monde En Parle, Brian Molko, May'03

03.05.2003







© Перевод Rousse для Placebo Russia
Полная или частичная перепечатка допускается только с разрешения переводчика.



Тьерри Ардиссон (Thierry Ardisson, ведущий): И сейчас у нас в гостях Брайан Молко! 

Брайан (усаживаясь): Добрый вечер! Как дела? 

Тьерри Ардиссон: Брайан Молко из Placebo. Брайан, сегодня вы у нас по случаю выхода нового альбома «Sleeping With Ghosts». И первый сингл с него – «Bitter end». 

[звучит «Bitter end»] 

Вообще, у нас сегодня удивительная программа, потому как в одном эфире с нами Брайан Молко и Саша Дистель (Sacha Distel, французский композитор и исполнитель. – прим. пер.)

Брайан: Браво! Респект (пожимает Дистелю руку)

Тьерри Ардиссон: Итак, «Sleeping With Ghosts», он посвящен прошлым отношениям, которые имеют свойство оживать, когда-то какая-то мелочь, иногда совсем незначительная, о них напоминает. Вы говорите, что всех нас преследуют отношения, которые у нас были в прошлом. 

Брайан: Да, это могут быть бывшие любовники, или семья, или друзья. 

Тьерри Ардиссон: Вы, наверное, хотите сказать: когда мы занимаемся любовью. 

Брайан: Да, иногда, призраки бывших любовников возникают и преследуют тебя, когда ты занимаешься любовью с кем-то другим. И они довольно докучливые. 

Тьерри Ардиссон: (обращаясь к девушке-гостье) Я уверен, что вам они тоже являются. 

Девушка: Нет-нет. 

Тьерри Ардиссон: Та духовность, которую можно обнаружить на новом альбоме, вовсе неудивительна, потому как вас крестили в довольно юном возрасте, а где-то в 13 лет вы стали так называемым «перерожденным» (в религии – духовное перерождение путем обращения к Христу. – прим. пер.)

Брайан: Да, на самом деле я отдал душу Христу в возрасте 11 лет. Странно, но я тем не менее это сделал. 

Тьерри Ардиссон: В то время вы часто виделись со священником, говорили с ним.. 

Брайан: Да, это был священник из нашей церкви, мы с ним были в одном духовном училище. Вообще, когда я об этом думаю, понимаю, что все было как-то странно… Возможно, там был какой-то подтекст или что-то в этом роде... Я не уверен, потому что все эти монахи, священники... 

Тьерри Ардиссон: Подождите, Брайан, у вас с этим священником что-то случилось? 

Брайан: Нет-нет. Конечно, нет. 

Тьерри Ардиссон: Но вы только что сказали обратное. 

Брайан: Да, но.. (улыбается). Нет-нет, ничего не было. 

Тьерри Ардиссон: Слушайте, это как раз то, о чем мы только что говорили с Анн-Беатрис (Ana Beatriz Barros, бразильская супермодель. – прим. пер.), в том смысле, что очень важно, когда звезда… 

Брайан: Надо сказать, что я никогда не подвергался насилию со стороны своего пастора. 

Тьерри Ардиссон: А, да? 

Брайан: Ага. 

Тьерри Ардиссон: И вся эта духовность, эта мистика закончилась к 14 годам, когда вы обнаружили свою сексуальность. 

Брайан: Я бы не сказал, что духовность исчезла, но любовь к организованной религии, да, она закончилась, когда я понял, что во мне есть определенные чувства, и моя мать, мой пастор, все религиозное братство были против них. Думаю, это стало началом того бунта, который со временем только рос, как снежный ком, и который продолжает расти во мне до сегодняшнего дня, в мои тридцать. 

Тьерри Ардиссон: Сегодня вы все еще верующий человек? 

Брайан: Ну… На самом деле я думаю, если мы верим в загробную жизнь, в рай, то перестаем жить реальной жизнью, потому как уверены, что наша жизнь продолжится в чем-то (ком-то) другом. Но я считаю, что жизнь неповторима, это пьеса, театральная пьеса! 

Тьерри Ардиссон: И потом вы жили в Люксембурге с отцом-банкиром и матерью-католичкой… И вам было тяжело, плюс ко всему они были против того, что вы записались на курсы театрального искусства. И вы бунтовали, закрывались в своей комнате и сочиняли музыку… 

Брайан: В Люксембурге вообще-то особо нечем было заняться, но зато там продавалось много хороших дисков. И - да, я закрывался в своей спальне, учился играть на гитаре и как ненормальный слушал музыку. Это был мой способ сбежать от действительности, создать свой собственный мир. 

Тьерри Ардиссон: В вашем первом альбоме есть одна очень знаковая песня, называется «Teenage Angst», на нее вас вдохновил разговор с матерью, которая сказала: «С тех пор, как ты родился, ты начал умирать». 

Брайан: Да, это фраза всегда оставалась в моей голове, преследовала меня. 

Тьерри Ардиссон: Альбом, который вы записали сегодня, по уровню самоанализа идет немного дальше, чем предыдущие. У меня возникло впечатление, что вы на миг остановились, приостановили рок-н-ролльной образ жизни, все эти скандалы, вечеринки… немного остепенились и задумались. 

Брайан: Это что-то типа того, когда переешь пирожных, потом плохо… И здесь то же самое. Сегодня я отдаю предпочтение качеству, а не количеству. 

Тьерри Ардиссон: (ехидно улыбаясь) Да? 

Брайан: Take it as you want! (смеется) 

Тьерри Ардиссон: О, вы становитесь мудрым? 

[Брайан задумывается] 

Тьерри Ардиссон: В хорошем смысле слова. 

Брайан: Хм… Я всегда останусь маленьким придурком, но… я стараюсь (смеется)

Тьерри Ардиссон: Дамы и господа, Брайан Молко и Placebo, 18 октября в Париже, в Берси. 

[Брайана отправляют на массовую экзекуцию к фанам в студии. Слезы, объятия, поцелуи, снова слезы… Через минуту довольный, зацелованный Молко возвращается на свое место] 

Тьерри Ардиссон: Если честно, это выглядит очень забавно, вам, должно быть, все это льстит. 

Брайан: Да, это больше забавно. 

Тьерри Ардиссон: И как, трудно жить со всем этим? 

Брайан: Хм.. Это все странно… Необязательно сложно. 

Девушка-гостья: (оборачиваясь и глядя на фанов) Они плачут, бедненькие! Посмотри, что ты с ними сделал! 

Брайан: (обращаясь к плачущим девушкам в зале) Но я всего лишь маленький придурок, который делает музыку, не больше! 

Тьерри Ардиссон: И что вы об этом думаете, Брайан? По-вашему, лично вы не заслуживаете такой реакции, ее достойна только ваша музыка? 

Брайан: Я бы, скорее, говорил о музыке, которую я делаю вместе со своими братьями, музыкальными братьями, Стивом и Стефом, она представляет гораздо большую ценность, чем я сам как «медиа-персона»… 

[звучит «Bitter end»] 

Тьерри Ардиссон: (обращаясь к Анн-Беатрис) Вам нравится Брайан Молко? 

Анн-Беатрис: (через переводчика) Да, он мне очень понравился. 

Тьерри Ардиссон: А вы бы хотели закрутить роман с таким парнем, с таким… немного странным, со смутной репутацией, который красится к тому же… 

Анн-Беатрис: А я ему нравлюсь? 

Брайан: (говорит с ней по-английски) О нет, лучше не надо. Думаю, это не самым лучшим образом скажется на твоей репутации. 

[Все смеются. Занавес]