Interview "Нам хочется вызывать в людях ощущения эйфории", июль 2014

02 июля 2014
Вопросы: ИВАН СОРОКИН


Фанаты сходят с ума на концертах британской рок-группы с той же силой, что и 20 лет назад. Разделить их восторг можно 5 июля на московском фестивале «SVOY Субботник».

У московских музфестивалей в этом году проблемы: по политическим причинам западные исполнители отказываются в них участвовать. Но основатели рок-бэнда Placebo — фронтмен Брайан Молко и бас-гитарист Стефан Олсдал (открытый гей, кстати) — не считают закон о запрете пропаганды гомосексуализма препятствием для встречи с поклонниками. О чем Брайан лично и рассказал по телефону Ивану Сорокину — музыкальному эксперту и молодому ученому-химику. Ну, и еще пары горячих тем в разговоре коснулись.

СОРОКИН: Брайан, ваша популярность в России по-прежнему зашкаливает. И во франкоговорящих европейских странах тоже. А вот в Британии как-то недооценивают. С чего бы это?

МОЛКО: Я не согласен, что популярность у нас дома заметно упала: на наши концерты и сейчас приходит не меньше пары тысяч зрителей. А в прессе о нас не так много пишут просто потому, что внимание британской музыкальной сцены всегда приковано к новым артистам, течениям и группировкам. И мы очень довольны такой ситуацией — все-таки Placebo уже целая куча лет, понимаете?

СОРОКИН: Ну хорошо. А в Россию с удовольствием снова едете?

МОЛКО: Еще с каким! Свой самый первый московский концерт мы играли в парке Горького. Теперь, 13 лет спустя, выступаем там же. Мы счастливы: это же кусок нашей истории.

СОРОКИН: Ответ Стефана Олсдала на этот вопрос я слышал, теперь хочу то же самое узнать у вас: как думаете, почему по Placebo в нашей стране так с ума сходят?

МОЛКО: Ха-ха-ха! Понятия не имею! Вот никакого. Все, что вижу я, — реакция фанатов. Часто истеричная, чересчур эмоциональная, даже нарочитая. Российских зрителей очень легко поставить на уши — и нам это доставляет удовольствие, скрывать не стану. Вы сами-то как думаете, почему в России на нас так бурно реагируют?

СОРОКИН: Мне кажется, русскому слушателю близки меланхолия и романтизм вашей музыки. Согласны?

МОЛКО: Хорошо подмечено. Среди наших песен и правда много меланхоличных, но когда вы попадаете на концерт, они оказываются духоподъемными. Мы этого и добиваемся. Нам хочется вызывать в людях ощущения эйфории, непростые эмоции — причем до боли настоящие. И не важно, где вы живете, в Лондоне или Москве, — эмоции везде одинаковы. Я ставлю себе такую цель: писать песни, интимные настолько, насколько это возможно. В результате получается нечто универсальное, понятное любому человеку вне зависимости от национальности и воспитания. Наверное, и причина нашей популярности в том, что мы поем, каково это — быть живым. Иногда это прекрасно, иногда — тяжело.

СОРОКИН: А еще ваши тексты, начиная с самых ранних, постоянно отсылают к культуре употребления наркотиков. Когда-то вы даже говорили, что Placebo без них представить нельзя. Сейчас это все из песен исчезло. Наркота не вяжется с нынешним образом группы?

МОЛКО: Скорее, с образом жизни. Хороший автор пишет о том, в чем разбирается. Мы завязали с наркотиками — вот и не пишем о них больше. И вообще наша жизнь по сравнению с 1990-ми сильно изменилась.

СОРОКИН: А недавнее сотрудничество с американским писателем Бретом Истоном Эллисом (которому принадлежит закадровый голос в клипе Placebo “Too Many Friends”. — Interview) — ваша или его идея?

МОЛКО: Режиссера. Это он предложил сделать Брета рассказчиком в клипе. А я дико обрадовался, ведь я вообще-то его большой фанат: начал читать книги Эллиса, еще когда был тинейджером.

СОРОКИН: Ваш последний альбом в прессе не раз назвали «возвращением группы в хорошую форму». Подобные фразы кажутся вам похвалой или наоборот?

МОЛКО: Что тут скажешь. У каждого поклонника Placebo есть свой любимый альбом. Я понимаю, откуда берутся такие мысли: перед выходом предпоследнего альбома в группе произошла болезненная, трудная смена состава. Мы фактически стали новыми Placebo — и Battle for the Sun оказался альбомом людей, ищущих себя заново. В итоге та пластинка отлично продавалась — и мы почувствовали себя комфортно. Вы уже заценили наш последний альбом Loud Like Love? Заметили, как уверенно мы играем в нынешней ипостаси? (Смеется.) Круто, что критики тоже это слышат.

СОРОКИН: Брайан, еще одна отличительная черта ваших текстов — свободный подход к сексуальности. Ну, знаете, вроде: «Baby... did you forget to take your meds?» А появление детей как-то повлияло на эту часть вашего творчества?

МОЛКО: О, классный вопрос! На самом деле вряд ли что-то изменилось. Конечно, дети сильно влияют на твою жизнь: начинаешь переживать за них гораздо больше, чем за себя, — удивительный опыт. Но личность эти перемены никак не затрагивают.

СОРОКИН: Простите за очевидную провокацию, но не могу не упомянуть про российский закон о пропаганде гомосексуализма. Планируете высказаться на этот счет прямиком со сцены?

МОЛКО: Э-э-э... вроде бы это не вполне легально. (Смеется.)

СОРОКИН: Но многих артистов не останавливает. Кое-кто вообще отменил концерты в России из-за этого закона.

МОЛКО: Но не Элтон Джон, правда же?

СОРОКИН: Вам льстит оказаться в метафорический компании с Элтоном, а не с кем-то другим?

МОЛКО: Пфф, все намного проще. Для нас главное — не разочаровать фанов. Они-то почему должны страдать от политической ситуации? Так что мы планируем посетить как можно больше стран по всему миру. Даже те, с чьими законами не согласны. Лично я, например, не уважаю политическую позицию США. Но это не мешает нам играть там концерты. Если бы мы начали ездить только в те страны, политика которых устраивает нас на 100%, список получился бы совсем коротким. (Смеется.)