Rock & Folk "Placebo", Jul'09






© Перевод December Rain для Placebo Russia
Полная или частичная перепечатка допускается только с разрешения переводчика.



«Хотите порыться в грязном белье?»

Популярное как нигде в другой стране трио во главе с фронтменом группы Брайаном Молко выпустило шестой студийный альбом и претерпело определенные изменения в составе. Вам всё еще интересно?

Как же Брайан Молко проводит свои свободные вечера в Париже? Предположим, что он, например, нежится в джакузи с шампанским, зависает на вечериках с Marilyne Manson или группой Indochine…А в действительности же фронтмен группы посмотрел передачу «Nouvelle Star» в своем номере и не отпустил шуток по поводу английской версии этого телешоу. Молко уверен в удачном продвижении нового альбома на музыкальный рынок. Он сознается, что в эпоху предыдущего альбома они истратили много сил для того, чтобы неоднократно наполнять залы в Берси. Спустя два года после выхода «Meds», после многочисленных выступлений на ТВ и бесчисленных интервью для NRJ, Placebo немного поубавили пылу. Состав группы сменился: барабанщика Стива Хьюитта сменил молодой неизвестный американец Стив Форест. «Мы взяли его в группу за его татуировки», признается Брайан шутя. Что касается бизнеса, то Placebo теперь сотрудничают с новым лейблом PIAS, который и выпускает новый альбом. 
Композиции с нового альбома кажутся менее горячими по сравнению с песнями 1996-1998 гг., но трио довольно проделанной работой: всё та же преданная гитара и твердые ритмы. Группа и продюсеры придумали также оригинальные аранжировки: неожиданные обрывы мелодий с перескоками, хористки, духовые и т.д.
Стив Форест и преданный гитарист группы швед Стефан Олсдал тоже присутствуют на интервью и довольно молчаливы. Лидер группы американо-англо-люксембуржец сменил свой очаровательный андрогинный образ: филигранный силуэт, длинные черные, красиво уложенные волосы, темное одеяние. Надменный и амбициозный на первый взгляд Молко на самом деле человек образованный и с хорошим чувством юмора; обожатель группы Pixies, David Bowie и Gainsbourg. 

R&F: Возможно ли, что Placebo снова станут звучать агрессивно как раньше?

БМ: Возможно. Наш новый альбом не содержит баллад о наркотиках, менее меланхоличен и готичен, то есть отвязан от всего того, с чем ассоциируют наше творчество. И этому есть объяснение – мы не хотим снова и снова повторяться. Когда публика негодует по этому поводу, я отвечаю, что не желаю повторяться и создавать копии Nancy Boy и Pure Morning. По поводу этих двух песен, я устал, и мы больше не исполняем их на своих концертах. Мы пытаемся создать нечто новое… Наш новый альбом более одухотворенный, яркий и мы записывали его, пребывая в отличном настроении. Наша прошлая пластинка, «Meds», которую я обожаю, была наполнена страданиями и болью, была довольно мрачной и тяжелой для прослушивания. На данный момент я анализирую тогдашние свои переживания и понимаю, что все эти мрачные мысли исходили из глубины моей души, из старых душевных травм. 

R&F: Но новые тексты тоже не столь праздничны…

БМ: Конечно. Спорные ситуации всегда будут существовать, неразрешенные конфликты. И это не просто слова «Детка, я люблю тебя», а надежда на горизонте отчаяния. Как-то однажды я пытался попробовать написать песню наподобие «Can’t Get You Out of My Head» (Кайли Миноуг), но тщетно…я действительно пытался, но... 

R&F: По-секрету, не расскажете почему в действительности группу покинул Стив Хьюитт?

БМ: Хочется порыться в чужом белье? Так получилось, что пропало желание играть в одной группе со Стивом. Наши мнения разошлись. То, что мы со Стефаном хотели делать для группы, не совпадало в корне с желаниями Стива. Нас объединяли только концерты, в остальных же случаях отношения со Стивом были довольно прохладными. Тяжело работать и играть в группе с человеком, к которому потеряно уважение. Группа Placebo становилась просто коммерческим продуктом – репетиции приобретали характер некой подработки, мелкой, незначительной работенки. Группа просто стала изображать из себя сплоченный коллектив.

R&F: Больше десяти лет вы играете с профессиональными музыкантами на сцене. Почему вы выбрали именно неопытного Стива Фореста, а не нашли уже опытного барабанщика?

БМ: Нам не хотелось становиться альтернативой Pet Shop Boys. Мы хотели взять в группу человека, с которым было бы возможно как можно более тесное сотрудничество. Человека, который не будет обижаться за высказанное замечание и показывать своё высокомерие. В то же время нам не хотелось выглядеть как два идиота, пытающихся запрограммировать ударную машину. Барабанщик должен чувствовать песни под несколько иным углом, пропуская их через себя. 

R&F: Что вы можете рассказать о гитаре? Мы наслышаны о вашей коллекции..

БМ: Этот инструмент всегда был главным для меня. Инструмент для написания песен. Создавая нашу новую пластинку, мы хотели найти нечто новое для звучания. И гитара нам помогла найти психоделические нотки, новые для нас. Подходящее оборудование мы нашли в Северной Америке (в Канаде), так как в Европе не найти такого: различные педальные эффекты для барабанных установок. В общем, мы много экспериментировали, пока не нашли то, что искали. 

R&F: Психоделические? Откуда такая идея…

БМ: Мы решили использовать в наших записях старые методы извлечения звука. На альбоме вы можете услышать например медные духовые инструменты, хоровые отголоски. Да, наш вокал пополнился: помимо нас, к нам присоединились Азель и Валери. Это в первый раз, когда на диске мы используем пять голосов, что получилось довольно гармонично. Впервые подобные штучки появились в шестидесятые годы, и актуальны до сих пор. Нам хотелось сделать альбом, непривязанный ко времени и застающий человека врасплох. Мы наверное испорченные, но нам доставляет удовольствие и вызывает смех, когда наши готические поклонники напуганы нашим новым детищем. 

R&F: Что для вас шестидесятые? Каковы ваши предпочтения, подтолкнувшие вас на эксперимент?

БМ: Я вырос на пластинках Grateful, Janis Joplin, The Doors, Dylan…

СО: …и Beatles

БМ: Beatles я открыл для себя заново. Я смотрю их DVD «Yellow Submarine» вот уже как шесть месяцев – мой сын обожает их. Герои шестидесятых The Seeds или, например, The Make-Up, группа, которая заново обрела звучание в девяностых, привнеся в свое творчество атмосферу Дэвида Линча. И когда мы были подростками, мы в равной степени были увлечены как музыкой 60-х, так музыкой нашего времени – 80-90-х годов: Smiths, Cure, Pixies, Sonic Youth…

Пепельное сердце

R&F: Трудно пределить в каком стиле вы играете. Группа много экспериментировала, пробовались готические, электронные, попсовые и даже рэп мотивы…

БМ: Надо быть открытым для многого. Наши начинания довольно многогранны. Единственный прием, который я не люблю в действительности – электро. Но в тоже время мне очень нравится альбом Crystal Castle и School of Seven Bells. Я как-то разговаривал со Стефаном на эту тему, объяснением этому является то, что мы больше не ходим по клубам и не принимаем экстази. И не смотря на это, я не потерял интерес к такой музыке.

R&F: Не так давно вы выступали на трибьюте Historie de Melody Nelson…

БМ: В тот вечер многие мои мечты воплотились в реальность. Выступать с оркестром под руководством Жана-Клода Ванье. Herbie Flowers, музыкант, исполнявший «Walk On The Wild Side» (Лу Рид) тоже был там. И мне представилась возможность спеть песню, которую я обожаю Ballade De Melody Nelson. Гениально. 

R&F: У вас есть новая песня под названием Ashtray Heart. Что вы подразумеваете под этим названием?

БМ: Это довольно забавная история. Песня Ashtray Heart никогда не должна была стать песней Пласибо. Я сочинил ее с двумя друзьями. Да, я иногда пишу песни для других, отдаю частицу себя. Я находился в Никарагуа в момент написания этой песни с друзьями. Я был единственный курящий в этой компании и попросил пепельницу (cenicero) – я всегда ее прошу, где бы ни находился. Так родилась песня, которую я решил сохранить для группы.

R&F: Вы стремитесь к славе подобной Morissey в испаноязычных странах? 

БМ: А почему нет! Мы себя немного чувствуем подобным образом, играя в Мексике, Чили, Аргентине, Колумбии, Центральной Америке. Несмотря на успех, например, во Франции, Южная Америка дает ощущения воплощения собой Beatles. Честное слово. 

R&F: Питер Догерти недавно сослался на имя Jean Genêt в одной песне, как на вас с Боуи прежде. Есть ли здесь связь?

БМ: Абсолютно нет, ни в коем случае. Я себя всегда спрашиваю, почему все так суетятся вокруг этого типажа уж если быть абсолютно честным.

R&F: как вы относитесь к таким уже «новых» группам как Strokes, Libertines, Franz Ferdinand и др.?

БМ: Мне очень нравятся два первых сингла Libertines, - хороший британский поп в лучших традициях Kinks. Это имеет некое очарование. Шумиха СМИ вокруг Питера Догерти меня уже сильно вывела из себя. Я его не знаю лично, но я знаю Карла, его, так сказать, последователя. 

R&F: Вы поете «Сложно примирить того, кем я стал, с покалеченным ребенком внутри меня…»

БМ: Эта фраза берет начало из терапевтического понятия. Это то, чем я в настоящее время увлекаюсь. Тема покалеченного детства очень распространена.

R&F: Также можно услышать «Я прячу душу в балладах, потому что я совсем одинок…»

БМ: Да…Вы знаете, удручает быть рок-звездой-холостяком (смеется)

R&F: До какой степени вы искренни в ваших текстах песен?

БМ: Я не могу петь о том, что никогда не прочувствовал на себе. В противном случае это было бы нечестно. Всё, что я пишу идет у меня из души и моих чувств. Я не сторонник лжи. Искренность - наша основа.

R&F: В эпоху «Black Market Music» вы сказали, что, «если необходимо продать душу дьяволу, то это надо сделать за большие деньги», когда речь велась о том, согласитесь ли вы написать музыку для рекламного ролика. Как вы можете это прокомментировать?

БМ: Хмм…

СО: …рискни со шлюхой

БМ: ..тогда уж со шлюхой класса «люкс». Да, дело было сделано. И я все еще жду рекламу iPod. Я думаю еще долго буду ее ждать. 

R&F: Вы часто упоминаете дьявола..

БМ: Да, дьявол - неисчерпаемый образ. Я в действительности не верю в Бога, но верю в существование дьявола. Вне сомнения, он есть внутри меня; это сила, которой всегда необходимо давать отпор. Этот конфликт во мне пророй непреодолим. 

СО: Для меня дьявол существует только в виде статуи, которая есть в Мадриде. 

БМ: Дьявол был изгнан из рая. В альбоме довольно много религиозного подтекста, уточняю: в группе не существует никакой христианской пропаганды. Я, можно сказать, более приближен к буддизму, где фигура Бога менее всего представлена. Я прежде всего верю в человеческую силу и сострадание. Что касается демона, то он сидит внутри меня и выходит наружу для того, чтобы мы вместе с ним писали песни. 

R&F: Что вы можете сказать по поводу концертов в Англии?

БМ: Наш последний концерт там проходил на Wembley Arena и зал был полон. Это не так уж и плохо. Зал заполняется вне зависимости от того в моде ли мы сейчас или от степени ненависти к нам.

R&F: На какую группу вы хотели бы быть похожи? Например на Sonic Youth или U2?

БМ: Sonic Youth. И без сомнения The Cure. Роберт Смит создает песни такими, какими он их действительно видит и слышит. Radiohead также создают очень хорошие вещи. Они сочиняют свою музыку также исходя только из своих собственных принципов, и это здорово. Вот так вот. 

R&F: Отныне Placebo, подписавшие контракт с лейблом PIAS, вы не хвастаетесь тем, что являетесь «ориентирами»?

БМ: Не совсем так… Что вы имеете ввиду под словом «ориентир»? Мы выбрали этот лейбл , так как он более нам подошел по духу. Очень приятно работать с людьми, для которых на первом месте не деньги, а музыка. 

R&F: Как для выросшего в Люксембурге, что значит кризис?

БМ: На самом деле ничего. Меня уже подташнивает от этих разговоров о кризисе. Я вырос в 80-х гг. Если мне не изменяет память, то тогда уже был «великий кризис» и мы из него вышли. Я не беспокоюсь об этом в общем. Самое отвратительное в сложившейся ситуации, что люди просто забыли о своем окружении, о природе. Никто не ведет речь о загрязнении окружающей среды. 

R&F: Вы собираетесь в турне на 2 года, серьезно?

БМ: Как обычно, та же самая идея – стать великой группой на планете. Мы уже были лучшими, теперь у нас цель стать самыми выдающимися. 

R&F: Когда вы выступаете на сцене, вы даете концерт или для вас это как спектакль? 

БМ: Надеюсь, что всё-таки это концерт. Мы теперь гениальная группа, у нас ведь новый барабанщик, гитарист, виолончелист. И если вы уже трепещите, то мы оправдаем ваши надежды.

R&F: Как вам удается совмещать в себе различные возраста: от подростка до уже отца?

БМ: Преимуществом того, что ты музыкант, является то, что в действительности в душе всегда остаешься молодым. Нередко рок-н-ролл убивает музыкантов к 27 годам, а те, кто выжил, старятся весьма грациозно. Не так давно, видел людей, с которыми учился в школе в Люксембурге. Многие из них вкалывают на благо европейского союза еще с окончания учебы; они подавлены, тусклы, лысы, пополневшие – толще меня раза в три. А рок-н-ролл содержит в себе определенный консервант.

СФ: Мы переживаем неописуемые радости.

БМ: Да, и в тоже время накапливаем капитал, не прожигая жизнь в серых бюро каждый день, мы живем как свободные философы и духовно раскрепощены. Мы сами строим свой мир вокруг нас. Мы чувствуем себя как цыгане – вечные странники. Думаю, это нам дает стимул жить как можно дольше. По-крайней мере для меня. Когда мне хочется побыть одному, я так и делаю. Когда я хочу оторваться и не думать, я тоже поступаю так, как считаю нужным.