Filament - Issue 2 "Steve Forrest interview", Sep'09





© Перевод Asia Fassbinder & Selmadora для Placebo Russia
Полная или частичная перепечатка допускается только с разрешения переводчиков.



Привет, Стив. Как дела? Чем занимался сегодня?

Все хорошо, спасибо. Ходил со своей девушкой за покупками, готовлюсь лететь в Будапешт.

Ты появился практически из ниоткуда, чтобы стать частью одного из самых громких имен в современной рок-музыке. Как, черт возьми, это произошло?

Моя группа Evaline несколько раз играла на разогреве у Placebo во время их американского тура – вот так мы встретились, и тогда же они увидели меня за барабанами. Вскоре после этого я и мои товарищи по группе пошли разными дорогами. Я провел год, занимаясь всякой херней, пока не узнал, что Стив Хьюитт ушел из Placebo. Сразу связался с ребятами, приехал к ним в январе 2008-го поиграть и потусоваться. С тех пор мы вместе. Должен сказать, это действительно здорово.

Где ты вырос? На что было похоже это место?

Я рос в очень маленьком городке в северной Калифорнии, где ничего не происходило. Там существовало всего три вещи, которыми можно было заняться после окончания школы:
1. Поступить в колледж или пойти в армию и получить диплом или несколько шрамов.
2. Устроится на работу и забеременеть или жениться. Обычно одно сопровождало другое.
3. Принимать наркотики и играть в группе.
Догадайтесь, что я выбрал.

Раньше типичного фаната Placebo отличала бледность и склонность к рефлексиям, а музыку – темы наркотической зависимости и безысходности. Мог бы ты быть поклонником Placebo в начале их карьеры, когда тебе было примерно 13?

Трудно сказать, если честно. В 13 лет в моей голове, как у всех людей, был полный бардак, а рок-музыки вокруг было очень много. Полагаю, звучание мне бы понравилось, но вся эта готика и макияж никогда меня не привлекали, да и сейчас не интересуют. Что касается бледности, ха – там, откуда я родом, у людей её не бывает.

Battle For The Sun ощущается как более зрелый и оптимистичный, чем все предыдущие альбомы Placebo. От того, к чему группа пришла сейчас, твоё личное мироощущение стало лучше?

Сегодняшние Placebo как никогда соответствует моей личности и музыкальному вкусу.

Ты доволен своей работой над Battle For The Sun? Нагрузка, должно быть, была просто адская.

Я невероятно горжусь своей работой над альбомом. В запись этих песен я вложил своё сердце и душу. Нагрузка на самом деле не ощущалась так уж негативно, я хочу сказать, музыка – это то, что я делаю лучше всего, так что я становлюсь очень уверенным в себе, как только мы начинаем играть, выходим на сцену. Думаю, гораздо больше давления мне пришлось испытать со стороны СМИ, но это случилось позже.

Чтобы быть частью Placebo, нужно чувствовать себя комфортно в собственном образе и быть уверенным в своей сексуальности. Откуда к тебе пришла эта уверенность?

Меня всегда тянуло к людям, которые не боятся быть собой, сметают условности своей музыкой, внешностью, сексуальной энергией. Я нахожу это смелым, и это то, что я пытаюсь делать всю свою жизнь. Мне всегда нравилось выглядеть неоднозначно и заставлять людей задаваться вопросом: «Зачем он это делает?», «Зачем он одевается так?». Я вырос среди заурядностей, и в этом причина, почему я никогда не хотел быть одним из таких людей и почему я никогда таким не буду.

Что слова “I will battle for the sun, ‘cause I have stared down the barrel of a gun” означают для тебя?

Для меня? Что ж, “ I will battle for the sun” - для меня это значит драться за то, что я хочу получить от жизни, за то, что люблю, за то, ради чего стоит жить. «I have stared down the barrel of a gun» означает для меня смотреть в лицо смерти или быть от неё на волосок – в том смысле, что вдруг тебе становится ясно: путь, которым ты идешь, ведёт к саморазрушению. Ты это понимаешь и решаешь всё изменить.

Андрогинность Placebo стала сильнейшим магнитом для поклонниц, да и музыкальная история знает немало андрогинов, взять хоть Роберта Плэнта и Дэвида Боуи, чья привлекательность для женской аудитории очевидна. А между тем, на такие журналы как Filament обрушивается волна критики, стоит лишь предположить, что женщинам не чужды сексуальные фантазии об андрогинных мужчинах и вне музыкального контекста тоже. Почему, как ты думаешь, мужская андрогинность, такая востребованная в музыке, встречает неприятие в других сферах?

Не думаю, что дела обстоят так. Полагаю, что артистам андрогинный стиль больше присущ лишь по той причине, что в этом и есть смысл их деятельности – они создают шоу. Так что макияж, дикий прикид и прическа – это всё нормальная часть нашей работы. Я даже не знаю, для кого всё это может выглядеть неприятно, но как бы то ни было, я бы с этими ребятами тусоваться не стал. Такой подход говорит о том, что им нужно избавляться от своих стереотипов.

Барабанная установка, конечно, устраивает настоящий ад твоим запястьям и плечам. Что ты делаешь для того, чтоб укротить её?

Я много занимаюсь в тренажерном зале, держу своё тело в форме, слежу за тем, чтобы ничего не растянуть, и если растягиваю, то принимаю меры. В работе над телом нельзя лениться, ведь это то, что помогает зарабатывать деньги. Я также ношу повязку на левом запястье, чтоб легче было выдерживать сильную нагрузку во время концертов.

Зачем тебе татуировки? И какая из них самая любимая?

Примерно три недели назад я как раз набил очередную на бедре – индейскую девушку, у которой тоже татуировки. Мне они нужны, думаю, для того, чтоб отличаться от всех на планете. Вроде как, у меня есть свои собственные зарубки и оттиски в воспоминаниях о прошлом, и это только моё, это ещё одна вещь, после музыки, которую никто не сможет отнять у меня. А самая любимая, наверное, та, что на костяшках пальцев – «Open Mind».

Ты значительно моложе Брайана и Стефана, к тому же у этих двоих длинная история совместного творчества. Как всё это отражается на отношениях в группе?

Это порождает большое количество шуток, но вопрос возраста не встаёт во время работы. Мы отлично взаимодействуем все вместе, и я думаю, вы легко сможете сказать, что я – взрослая душа в мальчишеском теле, а они – наоборот. Вот так получается наш баланс. Да, у них большая общая история, но я стараюсь не допускать ничего, что может помешать нашему творчеству. И, кстати, не понимаю большую часть приколов, когда они начинают шутить между собой по поводу своего прошлого.

Откуда у тебя такое невероятное количество энергии на сцене?

Хм, точно не знаю, она просто есть. Я в экстазе, когда играю. Для меня музыка – самая веселая вещь в мире, и, получив этот драйв, единственное, что мне хочется сделать – выплеснуть каждую эмоцию, бушующую в моем теле, наружу, и быть тем, кем я не могу быть вне сцены, потому что в обществе нужно вести себя иначе. Не знаю, предполагаю, что меня свыше наградили этим энергетическим запасом, так почему бы не превратить его во что-то хорошее?

Если бы ты попал на необитаемый остров вместе со Стефом и Брайаном, кого бы ты съел первым?

Определённо, Брайана. Их обоих было бы легко изловить, но у Брайана, хоть он и миниатюрный, на костях всё же больше мяса, чем у Стефа – что, вероятно, позволило бы нам со Стефаном выжить до прибытия помощи. К тому же я не думаю, что Стефом можно было бы накормить и меня, и Брайана. Так что мне, чтоб набить живот, пришлось бы потом Брайана убить. Но съесть я смог бы только половину, так как до этого плотно пообедал Стефом. В общем, бессмысленная была бы трата.